Вскоре слабый свет моего фонаря совсем погас. Подземельный мрак подступал со всех сторон, и я решил предпринять асе возможные меры, чтобы выбраться из этого опасного положения. Вдыхая воздух полной грудью, я принялся громко кричать в напрасной надежде привлечь внимание гида и туристов. Но сердце мне подсказывало, что крики никто не слышит, кроме меня самого, в этом черном тупике с неисчислимыми коридорами. Неожиданно я встрепенулся, услышав глухие шаги. Может быть экскурсовод, обнаружив мое исчезновение, отправился на поиск в этом известняковом лабиринте?

Я мучительно искал ответы на мои же вопросы и готов уже был возобновить попытки спастись, как моя внезапная радость сменилась поглотившим весь разум ужасом. Мой тонкий слух, еще более обострившийся благодаря абсолютной тишине, царившей в пещере, подсказал, что шаги не могли принадлежать человеку. Действительно, в этом подземелье звуки движений экскурсовода должны были бы резонировать громче. А сейчас до меня доносилась почти бесшумная поступь, напоминавшая кошачью походку. Впрочем, чем сильнее было мое напряжение, тем больше казалось, что я слышу звуки не двух, а четырех приближающихся лап. Теперь я убедился, что своими криками разбудил дикого зверя, возможно, горного льва, случайно заблудившегося в пещере. "Да, - подумал я, - судьба избрала для меня самую быструю и милосердную смерть. Я предпочел бы мгновенную смерть мучительному, медленному голоданию".

Но инстинкт самосохранения, безмолвно спящий до поры до времени внутри каждого из нас, неожиданно пробудился. Я приготовился подороже продать свою жизнь кровожадному зверю.